не пойму

Все не пойму: любовь или влюбленность
 Иль просто одиночество и бред...
 А может ни к чему определенность?
 Зачем здесь нужен пониманья свет?
 Да, сладко ноет, щипет нос, и слезы,
 И бабочки, и сердца в горле стук,
 И без тебя я постоянно мерзну,
 С тобой - не в силах выпустить из рук...
 Но что в словах? Мне и без них не спится.
 Диагноз не поможет если я
 Оставила тебе себя частицу
 Себе забрав иллюзию тебя.

Вырастаю

Мы выросли из безопасных тем
 за месяц, как бывает только в детстве.
 Нам в разговор так хочется одеться
 Как в теплый свитер, что внезапно сел.

 Нет разговор сегодня слишком мал-
 Трещит по швам, а влезешь - будет тесно,
 Натянутость стыдна и неуместна.
 Зачем мы вырастаем - кто бы знал?

 Я вырастаю из пустых тревог
 Из комплексов, запретов, норм морали
 Уже не умиляют пасторали
 Но путь мой бесконечно одинок.

 Я вырастаю из своей страны
 Ее наивных светлых обещаний
 Пусть дело не доходит до прощаний
 Но мысли мои горечи полны

 Я выросла и стала нервной, злой
 Не помнящей отечества и дружбы,
 Я выросла из всех оков ненужных
 Но не хочу из близости с тобой.

Сказка за сказкой

С утра я Золушка – встать пораньше смахнуть пыль, приготовить завтрак, всех разбудить, накормить, погладить одежду, завернуть с собой что кому надо взять, всех выпроводить,… круговерть. И каждый норовит недовольным голосом потребовать чего-то, о чем вчера не подумал, а сегодня приспичило.
 Надеваю свою красную шапочку и отправляюсь в лес Московских улиц. В сумочке чего только нет. Видимо бабушка у меня не одна, а сотни две и занести надо каждой свое, так что скорей - скорей, мимо пеньков городских скамеек, мимо цветов городских помоек. Некогда мне останавливаться.
И тут я, конечно, встречаю тебя – Серого. Не помню, кажется, мама мне говорила не разговаривать в лесу с хищниками, а может она не имела в виду знакомых? Ты вызываешься меня проводить, и мы снашиваем ноги о чужие подъезды, каменистые тротуары, неожиданные тропинки, выводящие не туда, куда хотелось, длинные мосты и темные подворотни. И ты говоришь, говоришь о своем, а я из Красной шапочки постепенно превращаюсь в Русалочку. Каждый шаг как по остриям ножей. И полное ощущение отсутствия голоса – ты меня не слышишь. Я начинаю говорить что-то, но ты пропускаешь мимо ушей и продолжаешь гонять свое. Ну вот мы, наконец, у моего подъезда. До свидания, прекрасный принц, дальше я уж как-нибудь сама.
 Самое важное ты всегда оставляешь на последнюю секунду – ты женишься. Я рада, безусловно. Какие слезы? Это я, наверное, в морскую пену превращаться начала. Нельзя мне.
 Срочно оборачиваюсь принцессой из другой сказки. С прямой спиной и царственной улыбкой добираюсь до квартиры. Розы на окне потеряли утреннюю прелесть – сейчас это просто пучок колючек, тусклое освещение не может прогнать уродливые тени из углов. Колет глаза несоответствие убогого жилья моему высокому статусу. Э, да я Кай? Не то, надо обратно в принцессу.
 Расправляю шлейф и вступаю в опочивальню. Надо еще зашить перед сном пару дырок. Но в Золушку при этом превращаться не хочется. Попробую сама. Ну разумеется, укололась. Как же глаза слипаются. Последним усилием добираюсь до кровати.
 Интересно, кто-нибудь догадается как меня разбудить?

я - вон тот

Я - вон тот, что вновь по тебе скучает, Кто во сне тебя на руках качает, Кто из всех напитков попросит чаю, Чтоб и дальше спать беспробудно мочь. Я - вон тот, кто редко бывал в печали, Но во взгляде боль и призыв отчаян... И не надо слов, лучше крики чаек, И не надо день, лучше дальше ночь. Я всё тот, что помнит тебя в начале, Как закат с тобою в пути встречали, Каждый жест правдив и еще нечаян (в пониманьи жизни почти что нет) Дебаркадер я на пустом причале, А твой парус ветрами измочален, Но когда-нибудь ты ко мне причалишь И проснется солнце и будет свет.

Золушка

Бал во дворце. Шелковые платья переливаются бликами от множества свечей. Играет музыка. Девушки краснеют от взгляда принца. Руки у них дрожат, колени подкашиваются. Перья на шляпках выдают с головой. Принц ищет среди них ту единственную, которая отличалась бы хоть чуть-чуть, но не находит.
 А она… Она совсем рядом – за окном. Она уже пришла в непривычном нарядном платье, которое ей одолжила на один вечер крестная, взяв клятву отдать его непременно до полуночи. Она смотрит через окно на напомаженных красоток, смотрит на свои руки без перчаток ( крестная недоглядела) и понимает, что это уже чудо что она стоит здесь у стены великолепного дворца и может видеть принца. Это уже счастье. Стоит ли делать последний шаг через порог?
 А музыка манит и тревожит, но что-то она какая-то грустная, да и вообще с другой стороны раздается. Она оборачивается и видит шарманщика.
 Она знает его – он играет на рынке, куда она ходит за овощами. Она всегда слушает его, а он угощает ее яблоком и спрашивает как жизнь. А сейчас он смотрит на нее так, как будто видит в первый раз. Если ты пойдешь со мной, говорит он, я буду играть тебе каждый вечер. У меня нет дворца и денег, но у меня есть звезды и миллион дорог, по которым я тебя проведу. Забудь о принце, и ты станешь счастливее любой королевы. Откажись от мечты.
 И знаете, что она сделала?
 Конечно, знаете. Она шагнула в зал с горящими свечами, и принц, разумеется, сразу заметил ее и танцевал с ней почти до полуночи. А потом она убежала, но потеряла туфельку. И принц нашел ее и женился, хотя ей уже и не хотелось за него выходить. А потом были выезды, балы, охоты и иногда – раз в году – ярмарка. Открывались ворота замка и приходили уличные торговцы в ярких одеждах с разрисованной посудой, глиняными свистелками, уличными скоморохами и грустным шарманщиком. Он играл, а она слушала и отводила глаза. У него все еще были любовь, звезды и миллион дорог, а она осталось простой королевой.

Невстречи

Тридцать лет, три года и три недели
 Он кидал свой невод с обрыва в море.
 Но в тот день когда бы... лежал в постели
 Золотая рыбка устала вскоре,
 Уплыла к кому-то другому в сети
 Потому, что жесткий у рыбки график:
 За мечтами - в очередь, сучьи дети
 Приходите вовремя или нафиг.

 Не греша, ни слова не привирая:
 Все русалку знают, ну ту что голос
 Отдала колдунье за призрак рая
 И жила бы с принцем, не беспокоясь,
 Если б вышла встреча.
Да, он был милым,
 Но не больше, чем с придворцовой кошкой.
 Потому что нет у русалки силы
 Стать для принца женщиной хоть немножко.

 Тридцать лет, три года иль три минуты
 Были вместе - думали, что любили,
 А потом вдруг поняли по чему-то,
 Что сначала встретиться позабыли.

Просто...

Будто ветра руки (теплые вчера)
 Распахнулись. Тише стали вечера.
 Ветер дует в водосточный свой корнет.
 Мы забыли на какой вопрос ответ
 Тихо тает в дроби капель на стекле.
 То ли спальные покои, то ли склеп
 Украшает теракотом... Подожди,
 Просто осень любит желтые дожди.
 Просто кто-то любит больше, чем другой
 И не страшен дождь, коль радуга дугой.
 Просто кто-то светит лаской и теплом,
 А кого-то это плющит на излом.
 Просто встречи безнадежно коротки...
 Осень вьет веревки струями тоски
 И в лассо ее легко попасть в ночи
 Если снова ты о важном промолчишь.

Послевстречье

Послевстречье пахнет слегка полынью, В нем грейпфрута горечь, а может даже От хурмы есть что-то, что душу вяжет, И от неба, что притворилось синим, Послевкусье радости, вкус печали С шоколадной крошкой грядущей встречи. Это омут, где бесполезны речи И эфир пронизывает молчанье.

Как N раз затопить соседа снизу

Раз первый 

 Если ты всю свою предыдущую жизнь жила с родителями и вдруг, выйдя замуж, оказываешься хозяйкой в квартире не на первом этаже, а на пятом, вроде бы нет никаких оснований, чтобы ждать неприятностей. Ты и раньше мыла посуду и оставляла тряпочку в мойке и никогда ничего подобного не происходило. Может быть, воду не выключали? Еще как выключали. Но, возможно, кран был закрыт или была не ночь и ты не спала сном праведника, пока вода переливалась через край раковины. Никто доподлинно не знает, как это получается, что соседи снизу начинают страдать тогда, когда начинается взрослая самостоятельная жизнь.

 Раз второй 

 Первая стиральная машина – это праздник. Больше не надо стирать пеленки в тазу и кипятить их на кухне, так что потом потолок топорщится намокшими чешуйками водоэмульсионки. Можно просто засунуть их в «Вятку», насыпать порошок и нажать на кнопку. И тихо радоваться, глядя в круглое окошко как оно там само стирается… ровно до того момента, когда машина начнет сливать воду… на пол… через специальный шланг, который ты забыла направить в кухонную мойку.

 Раз третий 

 Стиральная машина – это очень коварное устройство. Оно ловко усыпляет твою бдительность. Оно делает таинственные вращательные пассы, набирает воду, урчит, снова набирает воду, все больше и больше и друг распахивает неплотно закрытую дверцу. Вся вода опять на полу. А пол в панельном доме – ненадежная опора для воды. И ты ползаешь по всему периметру и тщательно замазываешь щели чем-то водонепроницаемым, чтобы в следующий раз часть потока удалось собрать до того, как он утечет вниз.

 Раз четвертый 

 Но такими простыми фокусами коварство стиральных машин не ограничивается. Еще она может войти в коалицию с твоим мужем, убедив его почистить засоренный фильтр, вставить его на место, но до конца не закрутить. А потом выплюнуть фильтр на пол не сразу, а в самый неожиданный момент, набрав предварительно полное брюхо воды. И ты опять спешишь собрать с пола пролитое в призрачной надежде, что успеешь, и на соседа не прольется.

 ...Раз последний 

 Ты уже в курсе почти всех способов залить соседа снизу и когда в очередной раз выключают воду, ты, уходя из дому, проверяешь все краны и, случайно вернувшись с работы раньше, точно знаешь, что 5-и сантиметровый слой воды в подъезде не имеет к тебе никакого отношения. Ведь ты по просьбе соседа снизу поменяла стояки и всю внутреннюю разводку воды по квартире ( и делала все это бригада, которую привел он, ты только оплачивала ), так что за его евроремонт ты совершенно спокойна и тебе даже немножко жалко тех лопухов, у которых на этот раз протекло. И ты поднимаешься на свой пятый, открываешь дверь, и на тебя обрушивается горячий водопад. Потому, что кривые руки соседовых мастеров так хорошо закрутили гайки на шлангах, а давление в трубах при включении воды так резко прыгает, что шланг горячей воды лопается. И это – последняя капля, вытекшая из электрической розетки на постель соседа снизу в его свеже-отремонтированной квартире. Больше он не будет терпеть это непрерывное издевательство. Он идет в суд.

 опубликовано в журнале "Чешская звезда" №11/16.08.2013 Карловы Вары

Морской бог

Дина подошла к обрыву, сняла с шеи камень на тонкой цепочке, раскрутила его и забросила в реку как можно дальше. И только тогда она смогла, наконец, вдохнуть полной грудью. Она сидела над грохочущей где-то далеко внизу рекой, свесив ноги в пушистое облако и ей было так непривычно спокойно и безмятежно, что, казалось, вот-вот глаза закроются в сладкой дреме. Наконец-то все закончилось...

 Тремя месяцами раньше…
 утро на даче было самым обыкновенным. Единственное его отличие от других утр состояло в том, что оно было последним.