О ней

Писать, не называя, но кляня,
Нет, воспевая, не тревожа всуе
ЕЕ, взмахнув листком календаря
Прошедшую, идущую, нагую
Но не совсем, в прокровах бытия
Сокрывшую печаль предрасставанья,
Звенящим шлейфом за собой даря
Нелепейшее золото молчанья.

Люблю ее остывшие пруды,
Вонзившие свой взгляд в седое небо,
Ее отвалы письменной руды,
И устремленность - в даль, почти что в небыль,
Ее улыбки, искры синих глаз
Пронзительных и мудрых - так недолги.
Люблю ее манеру без прикрас
Предстать и равнодушно вымыв ноги

Закутаться в пушистое тепло,
Напиться грогу, запалить огарок
В углях камина, молвив: "все равно
Придет весна и снова будет ярок
уснувший мир", и съев пахучий фрукт,
расслабиться, согреться и проститься...
Лишь только с ней так сложно торопиться,
Так вкусно длить слиянье нежных рук.   

Сейчас я напишу

Листок бумаги яркий, точно снег -
Гляжу на отражение в окне.
Сейчас я напишу на нем тебе,
Но ты меня не поднимай на смех.
Послушай, я люблю тебя с тех пор
Как первый раз увидел во дворе.
Пушистый снег заканчивал узор
На шапке, на ресницах...  на судьбе...
Я не о том, я знаю это всё.
Ты так решила - ладно, уходи.
Вот написал, и так щемит в груди...
Не обращай вниманья, я - осёл,
Ты не жалей, не чувствуй что должна,
И не вини себя  - не в этом суть!
Но если ты опять когда-нибудь...
Я буду ждать

Сонет № 13 Однажды ты выходишь за порог

Ты нужен до тех пор, пока ты нужен? 

 (с)Алина Марк 

Однажды ты выходишь за порог
Всего лишь шаг и ты уже в ловушке.
Ты в паутине тропок и дорог
Идешь пешком иль едешь в легковушке,
Твой дом остался в прошлом, вышел срок
И жизнь теперь полет, а ты - на мушке.
Сеть старых нитей рвется за тобой,
А новые так тонки что не держат,
А манит ветер, небо и прибой
И одиночество вселяет не надежды -
Печаль и благодарность и покой,
И лишь в воспоминаниях тает нежность.
Ты никому уже не нужен так
Как прежде,
Ты свободен сделать шаг

Сонет №14 происходят лета и зимы

оттого не с теми происходят зимы и лета. 

Города помножив на даты, 

мы однажды встретимся где-то, 

ты – небесная, я – крылатый. 

 (c) Эмкей 

 происходят лета и зимы
 даты с городами рассорив
 мы каким-то чудом чуть живы
 но никак не встретимся, сорри
 где-то в вышине, не касаясь
 ни земли, ни вод, бестелесно
 больше не надеюсь, не каюсь
 лишь твою мурлыкаю песню
 я слова и фразы тасую
 как манок, как знак и как метку
 несмотря на стиль и расцветку
 чтобы ты узнал меня всуе
 отложил доспехи и латы...
 я - небесная, ты- крылатый

Между нашими мирами

Между нашими мирами
Не измерить расстояния,
Изменяет постоянно
Положенье наших дел

Всё что было изначально,
Всё что создано не нами,
Все текущие печали,
Весь вселенский беспредел.

Между нашими мирами,
Сколь ни прилагай стараний,
Ни созвучий расписаний,
Ни гармоний ни родства

То текут меж ними реки,
То тома библиотеки,
То бескрайние парсеки
Без порядка числа...

Но конечно есть моменты,
Сантименты, комплименты,
Эполеты в позументах,
Знаки буквенной строки

Почему, когда - не знаем -
Где-то чьими-то руками
Между нашими мирами
Перекинуты мостки.

Сонет №12 И спорить хочется

И спорить хочется что ночь не так проста
Чтоб женственность мужской фигурой мерить.
Чужие сказки втягивают время,
Единорогов, сны и тень кота.
Большое бесит, мелкое смешит.
Наивное циничному помеха,
Романтикам вчерашним не до смеха
Когда их судьбы время ворошит.
Когда за чувства дергает без чувств
Фигляр и шут не соизмерив силы,
Не больно,  а скорей невыносимо
Накатят отвращение и грусть.
И лунный свет очертит силуэт
Не предвещая будущих побед.

Сонет №11 Оставьте...

Оставьте эти "снова как сначала",
"Забудем все", "переиграем вновь"
"Мы встретимся случайно у причала,
Ты помнишь как тогда... " От этих слов

Рождается надежда - сразу в коме,
И умирает медленно, вот-вот...
Все безнадежно...,  мы уже знакомы
И первой встречи не произойдет.

Не происходит ничего как прежде
Планировать - смешить своих богов...
Оставьте повторения для снов
И в них крутите боль свою и нежность.

Оставьте сзади прошлое, сейчас
Придется дальше жить как в первый раз.

Сонет №10. Пустоты холодов

Катать на языке приятный холодок-
Ментоловый портал в одну из черных дыр,
Где холод пустоты безбрежен и далек,
Но глубоко внутри структурно он как сыр:
Горошинки пустот рассыпаны кругом,
У них особый ритм неспешный и простой,
Они себе плывут холодной пустотой
И холод не страшит - их миссия в другом:
Пустоты холодов отнюдь не так пусты,
В них спрятано тепло всем вопреки словам,
Они хранят для нас закаты на реке,
В безбрежной темноте холодной пустоты
В них нет лишь холодов, Возьми, попробуй сам
Ментоловый портал катать на языке.

Сонет №9 Непостоянство сентября

Блаженство встреч, неспешное тепло
Под кожу проникающего взгляда
Невыносимо васильковых глаз...
Подхваченные  вихрем листопада
Сплетали руки,  мысли, ветви слов...

В лучах тепла так было хорошо,
Надежно и спокойно, что казалось
Что это навсегда. Но в этот раз
Некрепко нить моя с твоей связалась...
Ее обрывки - паутина снов.

Непостоянство сентября  - укол
Холодного безвременного ветра.
Нас не спасли незримые приметы
И, завернувшись в плащ, Сентябрь ушел.

Поле боя потерянных лет

Скрипит портупея, седло, под копытами лед...
 Я слышала: кто-то вернулся, но гложут сомненья,
 Потерянных лет поле боя - не то измеренье,
 В котором возможен такой небывалый исход.
 Мы все заблудились навечно, мы здесь ни при чем,
 Единственный плюс, что нас в этом тумане без счета...
 Нет, я не печалюсь, я просто иду на работу,
 С работы и даже, возможно, куда-то еще.
 Я дверь ковыряю привычно обычным ключом,
 И чайник кипит убеждая что все безопасно,
 Но я не вернулась и вряд ли когда-то удастся,
 Мой меч как и прежде торчит у меня над плечом.
 Я очень устала кружить лабиринтом дорог.
 Мы все заблудились, но как-то забыли об этом.
 На поле сражений потеряны весны и лета,
 А зимы остались - и это печальный итог.
 Рассвет, разгораясь, согреет надежду и вот
 Доносятся слухи, что кто-то и правда вернулся
 И пьет сладкий чай, заедая вареньем из блюдца,
 И в найденном лете теперь наконец-то живет.

Ритуал

Старинный мой обычай, ритуал:
Вскрыть душу и на жертвенный носитель
Цедить по капле нежные слова ...
Пишу тебе, чтоб ты меня узнал,
Спешу, чтоб ты успел меня увидеть.
Под грузом чувств жива, опять жива...
Стучит и ноет где-то под ребром,
И хочется бежать тебе навстречу,
Но я пишу,  а синий вязкий вечер
Горит безгрешным снежным серебром.

Город смотрит

Город смотрит незряче и пристально бельмами окон
Нервно трогает пальцами улиц ночные следы
Одиночество в нём словно пес - голодно и жестоко -
Оно спущено с цепи на ночь с четверга до среды.
Город тянет ко мне свои чуткие нежные пальцы
Он готов обогреть и укутать в густые снега,
Он конечно же знает число и состав постояльцев,
Только мы от него научились уже убегать.
От него, от себя, от ночного цепного страдальца,
От слепящих огней и ветров ненасытных, немых,
Мы спешим за слепыми окошками спрятаться, сдаться,
Притвориться что город, нелепый и грустный - не мы.

Васильковое варенье

 Сто лет назад (а может миллион),
 Не в цифрах суть - в подробностях романа,
 Стояло лето, цвел в саду пион,
 Твои глаза сияли без обмана
 Как васильки.
 Душа летела вскачь -
 Ей было счастья постоянно мало...
 Любовь - великий лгун, колдун, палач...
 Обжегшись раз, легко ль начать сначала?
 Застыло войско выверенных слов...
 Но на заре нисходит вдохновенье -
 Над пенкой преходящих облаков
 Хранится васильковое варенье.

Глаза у ночи синие-синие

Если вглядеться, глаза у ночи синие-синие как у кого-то еще, давно забытого по ту сторону монитора.
И когда начинаешь вглядываться, они вздрагивают вдруг бликами звезд радостно и немножко испуганно. Всполошившись, ночь ласково укутывает тебя своим одиночеством.  Одиночество у нее тоже синее и еще, почему-то, махровое и влажное - наверное от слез. И тебе в нем зябко, но приходится терпеть. А она тем временем нежно стачивает твои роговые наросты на душе до чувствительности, а сама ловит твой взгляд своими лошадиными глазами, будто проверяет здесь ли ты еще.
И когда ты уже чувствуешь, то оказывается, что это чертовски трудно, и тогда ты поспешно запечатываешь это свое чувство какой-нибудь фразой, как письмо в бутылку из-под Шабли или еще какого-нибудь прекрасно звучащего и не менее французского Шампанского, хотя умом прекрасно понимаешь, что это был обычный портвейн. И запускаешь его так далеко, насколько хватает размаху. И ночь как-то отвлекается, а ты успеваешь улизнуть, оставив ей махровую влажность вместо себя.
Утром чувствительность еще есть- она нескоро зарастает. И когда ты встаешь - это подвиг, а когда шагаешь сквозь строй серых утренних домов,они тебя уважают и вытягиваются во фрунт. Фонари отдают тебе честь,  деревья приветственно вскидывают руки-ветви.
И только ночь далеко за спиной тяжко вздыхает и устало прикрывает синие глаза, да где-то далеко в информационном море плывет твое запечатанное чувство в надежде, что его кто-нибудь обнаружит.

Ночная математика

Ночь – одинокая тварь 

 Горюет о том, что ей не о ком горевать.

 (с)Дороги меняют цвет. Ночь. 

 Тогда и только тогда,
 Когда за порогом мрак
 Такой на душе сквозняк,
 Что видится без труда:
 В окрестности ни души
 И все - суета и тлен,
 Твой род до любых колен
 Принять тебя не спешит,
 Друзья - о своем и врут,
 Родня- далеко и врозь...
 О ком горевать всерьез
 Раздумья - напрасный труд.
 Как звезды ( в масштабе лет),
 Как атомы,так и мы:
 Всегда существует миг,
 В котором лишь ты и смерть.

Странно

Мне кажется очень забавным однажды пойти, 

 И не отыскать того, что знакомо.

 /из "Смерть и пылесос" кабаре-бэнда Серебряная Свадьба/ 

 Странно бывает ходить по твоим местам:
 Здесь ты сидел, а вот тут улыбался криво,
 Ты приходил на свидание к трем мостам
 Руки твои грели руки, меня, перила,
 Здесь ухмыльнулся и помнит еще фонарь
 Как ты смеялся зло и обидно жаля.
 Странно, что вот ты стоишь там сейчас как встарь,
 Я же не чувствую, будто тебе чужая.

Ну как это?

капли дождя в переносицу 

 небо ко мне не относится 

 просто вверху 

 просто нельзя притвориться летящей

 /из "Привет-пока" кабаре бэнд "Золотая свадьба"/ 

 У плюшевого мишки – одышка, 

 У зайца с Чебурашкой – интрижка, 

 А куклы тупые, тупые слишком…! Крышка!

 /из "Детству — крышка" / 

 Ну как это: вдруг перестать притворяться
 Что куклы живые, а я - балерина,
 Певица, кухарка, подружка паяца,
 И синяя птица,а может пружина,
 И вдруг оказаться не в детстве, как прежде -
 Под острыми струями ливней свирепых
 Где холодно, ночь и нет места надежде,
 И кутаться в плащик из черного крепа?

Инквизиция, Марс, ирреальность

Я с Инквизицией, представь себе, дружу. 

Она стара. Приходит каждый вечер
С клюкой и саквояжем. Что за вещи
Внутри? Подумав, я от ужаса дрожу.
Едва войдя, она заводит о тебе,
Мол, не поймешь его - мужчины с Марса,
И к торбе с инструментом нагибаться
Кряхтя начнет... и капли пота на губе.
А я бегу, спеша завариваю чай,
Мы пьем, смеясь ее рассказам древним,
Она, забыв зачем пришла, наверно,
Роняет на пол серый шарфик и печаль.
Я, как могу, ее пытаюсь отвлекать.
Склероз - суть ирреальности спасенья.
Я остаюсь, но символ опасений -
Вот серый шарфик. И печаль моя легка.

наверно просто

"наверно просто ветром быть

 и не давать себе забыть

 чем ты живеш

ь и чем полна твоя тетрадь

 тебя дожди учили ждать"

 /из песни "кого ты ждешь" "Би-2"/ 

 Вновь у судьбы меняются планы 

 С неба вернулся брошенный камень 

 Было одним – Стало другим

 /Безвоздушная тревога "Би-2", М. Карасев/ 

 Наверно это, правда, не сложнее,
 Чем, подчиняясь правилам и догмам,
 Держаться за привычное и вновь
 Накатанными рельсами все злее
 Жить для работы, тяготиться домом,
 И портить жизнь, здоровье, нервы, кровь.

 Наверно это просто - ветром в поле,
 В лесах, горах, на улицах, в пещерах
 Свободно петь, лохматя кроны лип
 Ведь только шаг - и ты уже на воле,
 Но слез дожди не шли в твоем ущелье
 И ты в сироп обыденности влип.

 Наверно это глупо - не услышав
 Укор (ответ) судьбы, шагнуть куда-то,
 Не ожидая чей-нибудь приказ...
 Но может быть ударит дождь по крышам
 Чтоб дробно ветру подыграть стаккато
 И можно будет жить на этот раз.

Сонет №7 Никак не может разродиться плачем

Никак не может разродиться плачем Осенний день, пронизанный ветрами, Панически сметающими мусор Как в ожиданьи дорогого гостя. Песчаный пляж взрывается от капель. Нервозность ожиданья отступает И дождь идет уверенно и мощно По лежакам, по брошенным скамейкам. Безмолвный ветер гнев сменил на милость И зонт не рвет, а нежно дует в спину, Над фонарями мокнущей кафешки Неся тончайший шлейф тепла и кофе, Подталкивая к жаркому камину, Неуловимой нежности ванили.