Единорог

Пока я кормлю демонов, греясь об их пожар,
Разгоняя по жилам жалостью боль и гнев,
Пока я мечту о мести зубами сжав
Возгоняю выше ненависть - прямо в зев...

За кустами где-то в чаще под светом звезд
Серебристо-печальный, холодный как лунный свет
Одинокий зверь дрожит от росы и слез
И губами вельветными ягоды рвет и ест.

У него во лбу прекрасный и ровный рог,
У него в душе ни капли густого зла,
Он в рассветный час прискачет на мой порог
Где от демонов ночи будет одна зола,

Он мне в душу глянет моча, кивнет и вновь
Застучат его копыта в лесную даль...
Я проснусь попозже утром совсем здоров
И его не вспомню, это конечно жаль.

Между нашими мирами

Между нашими мирами
Не измерить расстояния,
Изменяет постоянно
Положенье наших дел

Всё что было изначально,
Всё что создано не нами,
Все текущие печали,
Весь вселенский беспредел.

Между нашими мирами,
Сколь ни прилагай стараний,
Ни созвучий расписаний,
Ни гармоний ни родства

То текут меж ними реки,
То тома библиотеки,
То бескрайние парсеки
Без порядка числа...

Но конечно есть моменты,
Сантименты, комплименты,
Эполеты в позументах,
Знаки буквенной строки

Почему, когда - не знаем -
Где-то чьими-то руками
Между нашими мирами
Перекинуты мостки.

Они существуют

Они существуют те четверо: 3+1.
Багровые кони ступают весомо и гулко.
И трое неспешны, ведь жизнь - это просто прогулка,
Четвертый на желтой кобыле как прежде спешит.

Один одинок и печален, он в этом аду
Отчаянно ищет кого-то и вновь безуспешно,
Второму пошло бы кольцо Соломона - конечность
Любого процесса всегда для него на виду.

А третий бессмысленно едет на третьем коне
Ему все равно, ведь у этой затеи нет смысла...
В угрюмом молчаньи, что в воздухе душном повисло
Лишь желтой кобылы седок улыбается мне.

Он выбрал свободу, он знает куда и зачем.
Полотнищем белого флага маша вдохновенно,
Он мчится по плану, но если совсем откровенно,
Чуток задолбался решать вереницу проблем.

И кстати, на стяге по белому белым слова
И это порой помогает, но это не точно,
Ведь если любовь не согреет, то днем или ночью
Вся эта свобода, пожалуй, не слишком нужна. 

Мой названный брат

Ты меня не знал, я б тебя узнала...
Между нами годы, стихи, вокзалы, 
Наша кровь черна .

Ты мой брат по гроздьям простой рябины,
Винограда дикого, апельсинов,
По ночам без сна,

По изгибу рек,  рук и губ в улыбке,
По тому как сон,  жизнь   и счастье зыбки,
По натягу струн.

Я тебя внутри называю братом
Потому, что песня твоя крылата
В нежном свете лун.

Украду кусочек твоей отваги,
Завернусь в нее как в клочок бумаги ,
Выйду воевать.

Я сестра твоя в страхе и печали.
Твой последний челн через Стикс отчалил,
Мой названный брат.

Колдовской мир (продолжение 7)


Тори сидела на дне ямы. Стенки отвесные, каменные — высота такая, что не допрыгнуть. Темно. Все тело ныло от ушибов. Тори встала на ноги, нет вроде ничего не сломала, так, синяками отделалась. В кармане что-то энергично зашевелилось. Точно, это же Сабая хочет что-то сказать. Тори достала книжку, Фиал загорелся, подсветил.
  • Волшебник приближается, - сообщила Сабая.
  • Далеко он?
  • Таким темпом за час может добраться.
  • Спасибо, Сабая, как мне выбраться из ямы?
  • Нет информации.
    Тори убрала книжку в карман. Дракон был жив, на самой границе возможного. И кажется проснулся — Тори чувствовала как он удаляется, потом как приближается, опять удаляется, приближается ... замер на месте. Что это может значить?
    Что помощи от него не будет?
    Тори решила осмотреть стены своей темницы повнимательнее, она светила Фиалом в надежде найти углубления или трещины, за которые можно было бы зацепиться и вылезти — ничего. Стенки шершавые, но упереться не во что. До противоположной стены тоже далековато — метра полтора. Можно конечно попробовать распереться руками в одну стенку, а ногами в другую... И Тори попробовала. Очень медленно, боясь соскользнуть вниз она поднималась все выше и выше, переставляла руку, ногу, другую руку, другую ногу, вот уже до дна ямы больше метра, уже метра полтора... и вдруг руки начали скользить вниз. Тори вздрогнула, напряглась изо всех сил, скольжение прекратилось. Ладони горели и не хотели держать, но она закусила губу и продолжила подъем. И вот наконец край ямы. И слева кажется есть проход - узенькая площадка, на которую можно выбраться если до нее добраться. Пресс дрожал и болел, но расслабляться было рано — так и рухнуть обратно вниз можно. Тори стала медленно двигаться налево, руку, ногу, вторую руку, вторую ногу, еще раз, не спешить, не сорваться, еще немножко. И вот она уже лежит левым боком на узкой ступеньке. Подсвечивая себе дорогу Фиалом, пробралась на тот край ямы, где обрывалась тропинка и заспешила к дракону.
    В кармане опять зашевелилось. Тори пришлось остановиться, чтобы прочитать
  • Волшебник у входа в грот.
    Марта бежала за Недом путаясь в юбках. А он как будто не замечал ее, бежал по тропинке обратно, туда откуда только что приехали. Марта и рада была бы остановиться, но почему-то не могла, ей зачем-то обязательно надо было бежать за этим странным человеком. Мысли появлялись и исчезали еле уловимые, о том что можно бы перекинуться пока он все равно не смотрит, но Марта не успевала не то что перекинуться, даже заметить мысль. Бежали довольно долго, Марта запыхалась и вспотела, волосы лезли в лицо... И вдруг Нэд остановился. Марта в изнеможении упала на дорожку. Нед выглядел странно, он озирался по сторонам как будто только что проснулся и не мог понять где он и как тут оказался. Нед оглянулся и взгляд его остановился на Марте. Лицо из растерянного стало жестким, глаза сузились подозрительно.
  • Что тут происходит? - спросил он, надвигаясь на Марту.
  • Я ничего не знаю, - залепетала девушка, отползая к скале, вы вдруг побежали назад, может забыли чего, я не виновата.

Сонет №12

И спорить хочется что ночь не так проста
Чтоб женственность мужской фигурой мерить.
Чужие сказки втягивают время,
Единорогов, сны и тень кота.
Большое бесит, мелкое смешит.
Наивное циничному помеха,
Романтикам вчерашним не до смеха
Когда их судьбы время ворошит.
Когда за чувства дергает без чувств
Фигляр и шут не соизмерив силы,
Не больно,  а скорей невыносимо
Накатят отвращение и грусть.
И лунный свет очертит силуэт
Не предвещая будущих побед.

Мы стайные

Мы стайные, все мы: шизоиды и невротики,
Красивые, умные, рыжие и рябые.
Нам важно чтоб рядом были свои другие
И это наш кайф и драйв и внутри наркотики.

И можно смириться с войнами и насилием
За дозу взгляда, романтику единения
В одном порыве против чужого мнения.
Бессильны порознь, в сплочении агрессивны мы.

И можно прибиться к этим, и к тем наверное
Сейчас и сегодня спастись за спиной у них
Расслабиться, сдаться и успокоить нервы

А можно пойти еще поискать своих.

Оставьте... Сонет №11

Оставьте эти "снова как сначала",
"Забудем все", "переиграем вновь"
"Мы встретимся случайно у причала,
Ты помнишь как тогда... " От этих слов

Рождается надежда - сразу в коме,
И умирает медленно, вот-вот...
Все безнадежно...,  мы уже знакомы
И первой встречи не произойдет.

Не происходит ничего как прежде
Планировать - смешить своих богов...
Оставьте повторения для снов
И в них крутите боль свою и нежность.

Оставьте сзади прошлое, сейчас
Придется дальше жить как в первый раз.

Волна

пришла волна, накрыла и понесла
в ней было все: и музыка и сосна,
шуршанье моря, ветер и паруса,
шакалий вой и утренняя роса....

сошла волна и все унесла с собой:
мерцанье  птиц, прибой с голубой водой,
твой след на ленте вымокшего песка
и под крылом печальные облака

как будто все закончилось навсегда
разбито сердце, вырваны провода
и льнет беленый саван простого льна
но вдруг подхватит, враз закружив волна


Сонет №10. Пустоты холодов

Катать на языке приятный холодок-
Ментоловый портал в одну из черных дыр,
Где холод пустоты безбрежен и далек,
Но глубоко внутри структурно он как сыр:
Горошинки пустот рассыпаны кругом,
У них особый ритм неспешный и простой,
Они себе плывут холодной пустотой
И холод не страшит - их миссия в другом:
Пустоты холодов отнюдь не так пусты,
В них спрятано тепло всем вопреки словам,
Они хранят для нас закаты на реке,
В безбрежной темноте холодной пустоты
В них нет лишь холодов, Возьми, попробуй сам
Ментоловый портал катать на языке.