заяц-вулкан

 Лакает заяц-

вулкан языком лавы

мерзлую воду

Если бы мы хотели вместе не умирать

Если бы мы хотели вместе не умирать

Просто держаться за руки бесконечно

Если бы центром жизни была кровать

В распоряжении - вечность

Если б не ставили целей, не жгли мосты

И не точили пики, ножи и лясы

Мы бы успели все, что хотел бы ты

Все о чем я мечтала держа в запасе

Два взрослых дракона...

Два взрослых дракона парят над уставшей Москвой.

Один бреет крыши и кроны берез и дубов,
С каштанов сметая каскады весенних цветов
Стремительным вихрем проносится над головой.
Он смел и напорист и вовсе не видит преград.
Он - скорость и сила, и радость случайных погонь.
Опасен и знает об этом, и этому рад -
Азарт и удача питают драконий огонь.

Второй забирается выше и выше - туда
Где крылья не держат, и гаснет без воздуха грудь,
Срывается вниз  - то драконья игра, не беда.
И вновь от земли на подъем начинается путь.
Излом легких крыльев трагичен как брови Пьеро,
Но вот они снова вспороли нутро облаков,
И с крыльев срывается ветер невнятицей слов
И лунные блики играют его серебром.

И я бы могла их призвать хоть сейчас но зачем?
Полет - это жизнь и  движенье и в нем же покой...
Я просто любуюсь всю ночь завороженно тем
Как страстно драконы танцуют над сонной Москвой.

Они существуют

Они существуют те четверо: 3+1.
Багровые кони ступают весомо и гулко.
И трое неспешны, ведь жизнь - это просто прогулка,
Четвертый на желтой кобыле как прежде спешит.

Один одинок и печален, он в этом аду
Отчаянно ищет кого-то и вновь безуспешно,
Второму пошло бы кольцо Соломона - конечность
Любого процесса всегда для него на виду.

А третий бессмысленно едет на третьем коне
Ему все равно, ведь у этой затеи нет смысла...
В угрюмом молчаньи, что в воздухе душном повисло
Лишь желтой кобылы седок улыбается мне.

Он выбрал свободу, он знает куда и зачем.
Полотнищем белого флага маша вдохновенно,
Он мчится по плану, но если совсем откровенно,
Чуток задолбался решать вереницу проблем.

И кстати, на стяге по белому белым слова
И это порой помогает, но это не точно,
Ведь если любовь не согреет, то днем или ночью
Вся эта свобода, пожалуй, не слишком нужна. 

Мы стайные

Мы стайные, все мы: шизоиды и невротики,
Красивые, умные, рыжие и рябые.
Нам важно чтоб рядом были свои другие
И это наш кайф и драйв и внутри наркотики.

И можно смириться с войнами и насилием
За дозу взгляда, романтику единения
В одном порыве против чужого мнения.
Бессильны порознь, в сплочении агрессивны мы.

И можно прибиться к этим, и к тем наверное
Сейчас и сегодня спастись за спиной у них
Расслабиться, сдаться и успокоить нервы

А можно пойти еще поискать своих.

Фигура и фон

 Там на фоне сезоны все перемешаны,
 Там стихии с сюжетами все перекручены,
 Там и роза ветров расцвела не пахучая,
 И на стебле пока что шипы не замечены.
 Там на фоне кипит и бурлит и лягается,
 Одинокие лучники медленно целятся,
 И на башне принцесса как водится мается,
 Постигая неистово робкую целостность
 Там на фоне галопом кобылка лядащая
 Носит всадника с фланга на фланг, чуть не падая, 
 И никто не задастся вопросом: "а надо ли? "
 А фигура - конечно, ладья уходящая.

Не болит

 Живая рыба, раки и цветы
Эклектика сегодняшнего мира
Весь сладкий зов вчерашнего кумира
Развеялся до полной пустоты

Меж нами город, время и ещё
Цепные псы пугающих фантазий
Что не сбылось, не воплотилось сразу
По нашим рекам вряд ли протечёт

Была ли встреча, памяти ли сбой
Остатки дофамина догорели
Есть повод радости - ведь я почти у цели
Но ничего
                   к несчастью
                                        не болит

Ритуал

Старинный мой обычай, ритуал:
Вскрыть душу и на жертвенный носитель
Цедить по капле нежные слова ...
Пишу тебе, чтоб ты меня узнал,
Спешу, чтоб ты успел меня увидеть.
Под грузом чувств жива, опять жива...
Стучит и ноет где-то под ребром,
И хочется бежать тебе навстречу,
Но я пишу,  а синий вязкий вечер
Горит безгрешным снежным серебром.

Город смотрит

Город смотрит незряче и пристально бельмами окон
Нервно трогает пальцами улиц ночные следы
Одиночество в нём словно пес - голодно и жестоко -
Оно спущено с цепи на ночь с четверга до среды.
Город тянет ко мне свои чуткие нежные пальцы
Он готов обогреть и укутать в густые снега,
Он конечно же знает число и состав постояльцев,
Только мы от него научились уже убегать.
От него, от себя, от ночного цепного страдальца,
От слепящих огней и ветров ненасытных, немых,
Мы спешим за слепыми окошками спрятаться, сдаться,
Притвориться что город, нелепый и грустный - не мы.

Метельное

Был мне братом и другом,
Но увижу с подругой,
И сквозит в сердце вьюга
И сжимает испугом.

Ты ж мне даром не нужен,
Не назвала бы мужем,
Отчего ж веет стужей,
Мир печален и сужен?

Не шагнули к постели,
Лишь в глаза все глядели.
Вместо бабочек в теле
Бушевали метели.

Норм

Как я? Знаешь, нормально, нет правда, норм.
Как под пленкой масла укрытый шторм
Или просто штиль - не понять, а жаль:
То ли все ОК то ли стресс прижал.

Нет,  и правда вроде бы хорошо,
Ведь кого не жду тот и не пришел,
Чего в планах нет, то и не сбылось,
Не стояла цель - не возникла злость.

О тебе не думать - погаснет грусть ,
И печаль и нежность затихнут пусть,
Обезболит душу суетный шум...
Уходил  бы, что ли уже, из дум.

Не поможешь, дело совсем не в том...
Просто будь свободным орлом, котом
Лисом, барсом, скалами и рекой...
Ветром, солнцем, небом,  щекой, рукой...

Я сама поранюсь и разобьюсь,
Утону, исчезну, спасусь, напьюсь,
Напитаюсь, вылечусь, надышусь
И смогу вдохнуть  нежность,  боль и грусть.

"Нет"

Им не выплыть, не выжить во мне вдвоем. 

На него раздели меня.На нее. 

(с)Кот Басё Светлана Лаврентьева 

Им  не выплыть, не выжить во мне вдвоем
Как без ночи день быть не сможет днем,
Тень без света,  я что Она без той -
Без Него, что как бы уже чужой.
Я безбрежный долбанный океан,
А ковчег  - мираж, суета, обман.
Я и волны, я и пустынный пляж
И прекрасный мачо - пустой типаж,
И Она, что хочет быть вместе, но
Провожает в волны Его - на дно.
Дно - конечно тоже всего лишь я.
Субъективный призрак календаря,
Будто где-то годы, недели, дни,
Будто жили, плыли, вдвоем, одни,
Будто дождь, ребро, и в руке ладонь
Будто все реально, попробуй тронь
И увидишь: брызгами и трухой
Исчезает море, ковчег и Ной,
Этот город выросший под луной,
И Она и Он и созвездий рой,
Все в межзвездной пыли  где тень и свет
И на каждый взгляд есть немой ответ:
Бесконечный, пыльный, далекий  - "Нет"

источник вдохновения

По эту сторону...

По эту сторону... вот не пойму чего:
 Стекла, экрана, времени, событий...
 С какого слова перестали быть мы
 И стала я отдельно от него?

 Нет, все же от тебя.
 Тебе пишу:
 Дышу как прежде, но не так успешно,
 Куда-то вновь запряталась надежда
 И вдохновенье, я же не спешу -
 Теперь мне не к кому, да и не для кого.
 В бездонной грусти варятся печали,
 Как водится, и мы не замечали...
 Заметили теперь, да что с того?
 Слова отдельны, мысли коротки,
 Невнятен дождь, подробности неважны,
 Черновики - теперь мой флот бумажный
 Уносят в море скорби ручейки.

Кто тебя, девочка...?

Кто тебя, девочка,
Кто тебя, девочка, так
Что ты с миром злым бросаешься воевать,
Что тебе поле боя бар, кинотеатр, кровать...
Что тебя не пугают трупы ничьих врагов,
Что тебе любой навес - уже сносный кров,
Что ты вдруг влипаешь в любовь
По самые уши,
Так что не отодрать,
Но сама разлепляешь души,
Отрывая от них куски,
И везде расчлененка и боль, и кровь,
И такие сгустки твоей тоски,
Что на месте точно не устоять,
И конечно ты бросаешься воевать?

Кто тебя, девочка, кто?

Ты говоришь...

Ты говоришь: не надо о былом.
Ты уверяешь, что любовь остыла,
Но я ее гармонии простые
Все так же слышу в голосе твоем.

Когда ушла любовь

Когда ушла любовь, пришла с дождями осень
И на душе твоей закончилась весна
И крылья твой Пегас как тополь листья сбросил
И ты стал забывать как это: не до сна.

Ты стал еще сильней - сильнее всех на свете
И только сквозняки страшны тебе теперь
Ты чувствуешь в груди дыру и свежий ветер
И сразу же спешишь прикрыть плотнее дверь.

Настала наконец в душе твоей нирвана
Ты дзен постиг и мир пришел в гомеостаз
И ни к чему тебе опять вставать с дивана
Никто нигде тебя не ждет на этот раз.

Ее город

Когда Она уходит на погост,
То город, плача, тянет шпили в небо
На улицах, где ты пока что не был
Храня беспечный взмах ее волос.
Осиротевший вдруг, совсем как ты,
Он навсегда перестает быть чуждым,
Врастает в душу каждой жалкой лужей,
Шагнув за Ней на свет из темноты.
Своей любви частицу не забрав,
Вам с городом оставила в наследство
От спячки пробуждающее средство
По воздуху небрежно расплескав.
Ты вдруг увидишь в холоде витрин
Веселый лучик искреннего света
И город, вздрогнув, сам качнется в лето,
Нарушив свой осточертевший ритм,
Нелепый и отчаянный как пес
Потянет в переулки за собою
И станет наконец уже тобою
По-прежнему тоскующим до слез.

эти женщины

я люблю уверенных этих женщин
чуть за сорок - в каждой особый стиль
они точно знают какие вещи
представляют ценность, а что утиль

им не надо чьих-то держаться правил
их цинизм - не поза, а юморок
как алмаз о беды шлифуют грани
от судьбы усваивая урок

в их глазах любовь, а по жизни мчатся
не ручьем  болотистым, а рекой
если б я устала всего бояться
то наверно тоже была б такой

360

венок терновый - триста шестьдесят
Кронштадтских румбов встреч и расставаний
стремительных безвременных прощаний
когда дожди вдогонку моросят
когда стучат колеса о судьбе
и невозможно бросить и забыться
когда смешались слезы, руки, лица
и путь по кругу, но всегда - к тебе.
наивные, как стрелки на часах
мы мчимся избегая опозданий
в прекрасные неведомые дали
на этих же обветренных руках

Консервация или размножение?

Инстинкт сохранения рода и жизни
Пихает нас в спину и тянет магнитом
И мечемся: или уйти не убитым
Иль род продолжать невзирая на кризис.

Уйти, сохраниться, укрыться в покое
Нетленку создать, чтоб уж точно навечно
Закуклиться, спрятаться - так человечно
В тиши сублимировать тихо легко ли?

А может другому инстинкту навстречу
Найти сексуальных партнеров ораву
И в блуд на природу, где реки и травы
Отправиться как-нибудь дружно под вечер?