Фонарное

По немецким чистым улочкам в котелке
 На плече несет стремянку, огонь в руке
 У него забот - навещать тебя каждый вечер,
 Протереть, добавить масла, зажечь фитиль
 И ты слышишь как его окликают: "Тиль",
 Он красив, беспечен.
 И когда он нежно дышит в твое стекло,
 Ты вдруг думаешь: "Как мне сказочно повезло"
 И слегка потеешь.
 Ты в своих чугунно-лиственных кружевах
 Пышешь жаром в озябших его руках.
 Хоть чуть-чуть согреешь?

 А во мне тускнеет вольфрамовая дуга
 Я ревную к Рейнским чертовым берегам
 К человеческим нежным его рукам...
 Ведь когда во мне погаснет моя искра
 Механический монстр из недр моего нутра
 Поменяет на новый старый сгоревший хлам
 И никто не придет напевая себе под нос
 Невзирая на снег, сквозь ветер, пургу, мороз
 Потому что век... что реки в другом краю...
 Я ревную к маслу, имени, ноябрю,
 К безнадежной адской радости в том раю...
 И на этом топливе только еще горю

 Если бог... то кое-что все равно:
 Как ты тратишь золото, честь, зерно...
 Как ты любишь: молча иль напоказ
 Если Тиль пришел ко мне, то теперь он мой
 Маслянистых радуг россыпь на мостовой
 Может он заметит на этот раз
 Все равно фантазия или быль
 Твой ли мой усталый веселый Тиль
 Так отлично виден через окно
 Как тогда за шпили держатся облака
 И в гранитной сбруе резво бежит река
 Если есть любовь, то кое-что все равно

Кода

Не верь глазам - они всегда неправы,
 Души скафандр - не тема для любви.
 Но ты среди унынья иль забавы
 Вдруг вспомни обо мне и позови.
 И вздрогнет паутина мирозданья,
 Изменятся вибрации сердец,
 Когда любви беспечное дыханье
 Коснется наших судеб наконец.
 Пусть ненадолго - все всегда проходит -
 Касаньем легким краешков души
 Любовь на посошок сыграет коду
 Ты слушай - слушай, слушай и дыши.

Забудь... не забывай

Твои ключи мозолят мне глаза,
 Но и без них мне не забыть о многом.
 Приветственно искрящая дорога
 К тебе, как прежде, в утренних слезах.
 Я не о том... О том мешает страх...
 Прости, забудь, теперь-то я другая.
 Но обо мне, по-счастью, забывая,
 Не забывай меня в твоих стихах.

Ее город

Когда Она уходит на погост,
То город, плача, тянет шпили в небо
На улицах, где ты пока что не был
Храня беспечный взмах ее волос.
Осиротевший вдруг, совсем как ты,
Он навсегда перестает быть чуждым,
Врастает в душу каждой жалкой лужей,
Шагнув за Ней на свет из темноты.
Своей любви частицу не забрав,
Вам с городом оставила в наследство
От спячки пробуждающее средство
По воздуху небрежно расплескав.
Ты вдруг увидишь в холоде витрин
Веселый лучик искреннего света
И город, вздрогнув, сам качнется в лето,
Нарушив свой осточертевший ритм,
Нелепый и отчаянный как пес
Потянет в переулки за собою
И станет наконец уже тобою
По-прежнему тоскующим до слез.

эти женщины

я люблю уверенных этих женщин
чуть за сорок - в каждой особый стиль
они точно знают какие вещи
представляют ценность, а что утиль

им не надо чьих-то держаться правил
их цинизм - не поза, а юморок
как алмаз о беды шлифуют грани
от судьбы усваивая урок

в их глазах любовь, а по жизни мчатся
не ручьем  болотистым, а рекой
если б я устала всего бояться
то наверно тоже была б такой

360

венок терновый - триста шестьдесят
Кронштадтских румбов встреч и расставаний
стремительных безвременных прощаний
когда дожди вдогонку моросят
когда стучат колеса о судьбе
и невозможно бросить и забыться
когда смешались слезы, руки, лица
и путь по кругу, но всегда - к тебе.
наивные, как стрелки на часах
мы мчимся избегая опозданий
в прекрасные неведомые дали
на этих же обветренных руках

Уроборос

помнишь, как у Кэрролла: "Вздремни. И пусть тебе приснится сон, как будто бы тебе снится, что ты спишь, и видишь, как во сне тебе снится, что ты заснула..."
 страшно чувствовать страх - до ужаса, хочется бежать, а он следует за тобой по пятам страх встретиться со страхом испугаться
 стыдно испытывать стыд - до потери сознания, до обморока - плотный клубок чувства, наматывающегося на само себя, бесконечная черная дыра, прожженная сигаретой
 рекурсия
 змея, кусающая себя за хвост

смерть

она ходит рядом и далеко
ее даже совсем нет
это мы придумали, что "она" и "ходит", чтобы меньше бояться
просто когда-то все заканчивается
для кого-то сразу
для кого-то потом
может пройдут десятилетия, а может пара минут
мы надеемся, но не знаем
мы думаем, она руководствуется какими-то критериями,  но нет не только критериев, нет и ее
есть конец потому, что было начало
возможно конец  - это и есть начало чего-то еще
но мы не сможем узнать точно, пока не окажемся там
больно тем, кто остался по эту сторону
тем, кто ушел наверное нет
они чему-то научились, пока были с нами
они чему-то научили нас
они познакомили нас с одиночеством на краю существования
мы на миг поняли сколько стоит жизнь
потому что она - не видящая, не выбирающая, не размахивающая косой, та чье имя вселяет страх и живет само по себе, не имея носителя
она единственная, кто точно обратит на тебя внимание - та, что не существует

птица, лети

когда ты отравишь себя до конца
 когда растворишься совсем без остатка
 бесследно сотрется улыбка с лица
 навек неразгаданной канет загадка
 то я не узнаю в то утро никто
 не скажет - ушел не надеясь на встречу
 ни денег не взял ни галош ни пальто
 и я буду ждать продолжать каждый вечер
 а после найду объявленье в сети
 когда вопреки уходящей надежде
 сквозь годы напомнишь мне "птица, лети"
 согрев и ободрив безмолвно как прежде
 и сердце пропустит единственный клик
 все зная заранее но все же не веря
 но я не замедлю полет ни на миг
 лишь черных на крыльях прибавится перьев

 Опубликовано в журнале Три желания

Прошлые жизни

Море, теплый вечер, лодки покачиваются на воде. Надо мной среди лазурных волн просвет - окно в небо. В нем белые облачка, а вода набегает со всех сторон и окно в небо закрывается м е д л е н н о и окончательно. И легкие заполняются соленой тяжестью.

 Судорожные порывы ветра хлопают множеством открывающихся и закрывающихся дверей.

 Дворец весь пронизан светом. Ажурные перила белой лестницы спирально уходят куда-то наверх. Я лежу у нижней ступени в белой шелковой рубахе, как и прилично юноше из хорошей семьи, и в груди торчит благородный металл - в самом средостении.
 Меня начинает трясти и я отрываюсь от тела и лечу вверх- в чернильно-синее небо с россыпью звезд и когда перестаю подниматься, меня окружают какие-то странные сущности - неясные сгустки, и у каждого два огромных черных крыла. Я думаю, что хорошо было бы обняться с ними, но не получится - рук то у нас нет. И мы собираемся в тесную кучку, а вокруг - плотная тишина неба.