Моя полиция. Цветные сны

Еду в аэропорт на своем Спринтер-Карибе. Меня там ждут, но время еще есть.  Конечно же на дороге пробка. Я поздно понимаю, что заехала на рельсы. Сзади поджимает трамвай, нервно звеня. Сворачиваю вправо, чтобы освободить ему путь  - тут прямо передо мной авария,  смещаюсь еще на одну полосу вправо. Навстречу едет белый седан. Не быстро, успевает остановиться. Мы стоим нос к носу, думаем как разъезжаться и тут в него сзади влетает автобус. Приехали. 
Когда подъехала полиция ни автобуса, ни седана уже нет. Я своего Кариба отогнала на обочину, чтобы и так затрудненное движение не перекрыть совсем. И это видимо ошибка. Повреждения у меня такие, как будто это я по встречке неслась и всех забодала. 
Девушка-полицейский отводит меня в сторону и начинает допрашивать: На вас поступил донос, что вы около церкви фотографировали карты, вам не принадлежащие.  Я говорю: зачем мне чужие фотографировать? У меня своя колода есть.
Иду к мужчинам в форме, пытаюсь объяснить как авария произошла, но они меня не слушают. Они заняты - протокол осмотра пишут. 
А я надеюсь успеть в аэропорт.

И они пришли и съели ее друзей

И они пришли и съели ее друзей.
Разлетались перья,  пух лез в глаза и горло...
Веря Им, друзья летели на зов скорей,
Заливали кровью двор, целый мир и город.

А потом она тонула а он смотрел
Ведь второй этаж высок и нырять опасно
И не звал на помощь - глупо шуметь напрасно
И мир стал двухцветным: черный, местами бел

А сегодня эта Рыжая без белья
Мне сказала: будь для него сестрой
Я пришла к нему, он был голубой и злой
И свистели пули, пущенные в меня...

Не свистите пули, мне ведь всегда везёт,
А сейчас зима, бассейн подернут  льдом,
Отпечаток тела черным манит пятном,
Я ищу ее наощупь, вскрывая лёд.

Нахожу ее в брезенте, на самом дне,
Тело жжет мне муки красной нездешней сыпью.
Приоткрыв глаза, она шепчет: лекарство выпью
Только пусть Коза его принесет ко мне.

И из красных пор не будет расти перо,
Потому что я Козу безусловно знаю.
Это он, мой брат, и Рыжая мне кивает,
Я несу ее на руках, на душе тепло.

Не болит

 Живая рыба, раки и цветы
Эклектика сегодняшнего мира
Весь сладкий зов вчерашнего кумира
Развеялся до полной пустоты

Меж нами город, время и ещё
Цепные псы пугающих фантазий
Что не сбылось, не воплотилось сразу
По нашим рекам вряд ли протечёт

Была ли встреча, памяти ли сбой
Остатки дофамина догорели
Есть повод радости - ведь я почти у цели
Но ничего
                   к несчастью
                                        не болит

О камне

Есть камни драгоценные, а есть полу-драгоценные. 
И если есть волшебные, то должны быть и полу-волшебные. Но как их отличить?

И если тебе пришло время встретиться со своим камнем, то он найдет способ войти в твою жизнь. Даже если находится от тебя за тысячи километров.
Сейчас им конечно попроще стало,  интернет... самолеты...

Короче, дело было так:
Я жила и работала как обычный человек, на ничем не примечательной работе в офисе. От звонка до звонка, с 9 до 17, пять дней в неделю. Банальные продажи.  Работа - дом - интернет-серфинг, семья, дети. Как во сне. 
И вот однажды на одном из сайтов познакомилась с компанией, равномерно размазанной по всему земному шару как масло по бутерброду.  И как-то так само собой слово за слово и вот я уже покупаю билет на самолет и лечу к ним в гости в Израиль. Перед поездкой, как водится, побегала по магазинам, закупилась сувенирами,  чтобы  не с пустыми руками  приехать. Про одного из моих новых друзей знала, что курит трубку. Решила привезти ему табак.  Зашла в табачную лавку и поняла что ничего в этом не понимаю.  Смотрю на ряды упаковок с табаком, а на них крупными буквами: "КУРЕНИЕ УБИВАЕТ". Хорошенькое дело. Привезу человеку подарок с этакой надписью  - как это будет выглядеть? Развернулась уже уходить,  смотрю, на одной пачке другое написано: "Курение вредит вашему здоровью" и буквы помельче и надпись не такая жуткая. Взяла ее.  В Израиле встретились в лесу Ангелов на пикник,  все друг другу подарочки вручают. И я свои раздаю.
И тут начинается восточная сказка. У получателя табака на лице изумление: это его любимый сорт оказался, который он по всему миру искал несколько лет, заказывал всем друзьям и знакомым и не мог найти.  И возжелал он отдариться за такой чудесный подарок. Что ты хочешь, спрашивает. Есть у меня камни разноцветные н любой вкус, гороскоп и натальную карту.  Давай, говорит я тебе по часу рождения подберу, только скажи зачем.  Камни особую силу имеют: подарил вот одной прекрасной женщине камешек,  и она ко мне приехала через пол-мира,  сейчас со мной живет.  Дай камню задание, он все сделает, что захочешь. 
И я подумала, что хорошо бы проснуться уже и начать жить.  Так и сказала этому джинну с трубкой.
К Рождеству приходит мне из Израиля бандероль, а в ней камень - лучистый топаз.  Повесила на шею и дальше на работу хожу.  Вроде ничего не происходит, а все же что-то меняется.  Весной вдруг переехали.  Познакомилась с гештальтистами,  начала на психологическую группу ходить, потом на учебную... 
Если сейчас назад оглянуться,  то много всего случилось за это время:  я в другом городе, у меня новая профессия,  новые друзья...  Я конечно еще не совсем проснулась,  но похоже к тому идет.  Думаете камешек ни при чем?

 

Клубника. Цветные сны

Мы идем вдвоем с какой-то девчонкой и останавливаемся у высоких дверей. К ним ведут три ступеньки. Внутри все сияет старинной позолотой, пахнет кофе и корицей. Спутница моя туда не хочет, а я - да.  Поднимаюсь, тяну тяжелую створку двери, вхожу. Сажусь за массивный деревянный стол. Вокруг суета, звон монет, заключаются сделки, разыгрываются пари, звенят "однорукие бандиты", выдавая выигрыш.  На полу под моими ногами несколько причудливых бронзовых подвесок и большая монета.  Поднимаю одну подвеску, прячу в кошелек,  и монету, держу в руке. Я здесь уже была. Эти монеты можно выиграть и потом  обменять на деньги или  кофе. Иду по проходу в толчее.  Натыкаюсь на парня, который замечает монету у меня в руке.
- Ого, говорит он, красная. -Это 20 или 30? 
Я смотрю на монету. Она точно отсвечивает розовым и на ней проступают цифры 30. Понимаю что это размер в мм - это у нее диаметр такой. 
Парень тоже все это видит и радуется. Хочешь клубники, на эту монету можно целых три килограмма купить. Я киваю. Я вдруг обнаруживаю, что и правда хочу много клубники.  Он ведет меня к стопке ящиков. Там клубника. Пахнет как клубника, а по размеру, по форме и по цвету скорее напоминает груши. Крупные желтовато-розовые. Парень нагребает мне огромный пакет и начинает бегать и суетиться в поисках веревки, чтобы пакет перевязать. Хочу его остановить, но он уже исчез вместе с моей монетой и клубникой.   Нет его долго. Меня успевает увлечь в сторону какая-то торговка и я волнуюсь что моя клубника вернется и меня не найдет. Но вот он вернулся. Мой пакет упакован в еще больший пакет и теперь его точно удобнее нести. Парень явно рад, что я никуда не делась. Вручая мне клубнику, которая теперь приобрела насыщенный синий цвет,  встречается со мной взглядом. Даже не так, дотрагивается до меня проникающим, завораживающим, фиксирующим, цепким и одновременно открытым и радостным взглядом серых глаз и выдыхает свое имя - Игорь Векслер. Я удивляюсь и радуюсь. И говорю ему, что имя очень красивое. И он радуется тоже. Меня здесь ничто больше не держит и я иду домой.
Моя улица, на которую мне нужно попасть, проходит уровнем ниже.  Метров 10 по вертикали. И туда ведет  странноватая лестница - пологая спираль из металлических скоб. Несмотря на позднее время, желающих спуститься и подняться оказывается много. Я пристраиваюсь в хвост какой-то испанской компании и лезу в своей длинной юбке и пакетом с клубникой, висящем на сгибе локтя под заводную испанскую песенку. Внизу я обнаруживаю себя под сводом какой-то старинной арки, отделанной мозаикой цвета моей клубники. Стою, завороженно разглядываю рисунок, задрав голову. Оглядываюсь по сторонам, понимаю что в прошлый раз шла на 10 метров правее, а вообще мне сейчас налево, поворачиваю и иду по ночной улице среди других прохожих. Слева светится триумфальная арка. Напротив нее сфинкс и лев разминаются перед забегом. Иду мимо, набираю скорость  - очень хочется бежать.  И вот я уже лечу  по булыжной мостовой, но вдруг обнаруживаю что мне ничто не мешает: ни юбка в пол, ни клубника, ни кошелек. Все пропало. На мне блузка и трусы.  Решаю вернуться и попытаться найти. Бегу обратно.  Рядом с аркой с мозаикой обнаруживаю рыночек.  Там висит много одежды и торговки смотрят на меня с удивлением. Рассказываю, что на мне была юбка...
-Эта? - спрашивают меня, - и я чувствую на бедре тяжелый кошелек и нежное касание материи, опускаю глаза - да, все мое со мной. И юбка и кошелек и клубника.
И тут ко мне подходишь ты. И мы вместе идем домой мимо триумфальной арки по булыжной мостовой есть синюю клубнику. 

Колдовской мир (продолжение 6)


Тори шла по тропинке быстрым шагом. Повозка была впереди — Тори слышала деревянный перестук и не боялась потерять ее или отстать слишком сильно. Временами, выходя из-за очередного поворота, она видела хвост дракона или оседающую пыль. Пока дорожка петляла по ущелью, скалы скрывали ее от идущего впереди волшебника и опасности быть обнаруженной вроде бы не было. Но что будет, когда скалы кончатся? Тори не знала. Солнце начинало припекать, голове было уже совсем жарко, но под плащом было комфортно. Девушка решила накинуть капюшон, чтобы спрятаться от палящих лучей. Вдруг впереди раздался грохот и из-за поворота выбежал волшебник. Тори едва успела отскочить в сторону, как он пробежал мимо нее. Следом за волшебником подобрав юбки спешила раскрасневшаяся Марта. Она тоже не заметила Тори, стоявшую рядом с тропинкой. Скоро их шаги замерли за изгибом ущелья.

Воспоминания

Я столяр.  У меня дома есть специальная комнатушка для работы,  там пахнет деревом и клеем. Деревом чаще и сильнее.  Я живу один. И я влюблен в нее - в Диану.  Безнадежно и давно. Все началось с того, что она постучала в мою дверь. В белом платье,  белой широкополой шляпе,  белым кружевным зонтом в руке, одетой в белую кружевную перчатку. Она стояла у меня на пороге и солнце просвечивало ее насквозь, так что больно было смотреть.
Вы ведь столяр, - сказала она, - можете мне помочь? У меня стул сломался - треснула ножка. Это был мой любимый стул и теперь я не могу им пользоваться. 
Конечно, сеньорита, - ответил я, - разумеется помогу, где ваш стул?
И мы пошли через всю благословенную Венецию за ее прекрасным стулом. А потом я тащил его на себе в свою маленькую квартирку,  потом искал достойный кусок дерева, чтобы заменить ему ножку, потом вытачивал ее и прилаживал взамен сломанной... И все это время белое сияние кружев стояло у меня в глазах,  а в ушах звучал ее нежный голосок.  И когда я закончил, стул был лучше нового и я нес его через всю Венецию, а у самого тряслись колени от волнения.   
Я всегда мечтал иметь лодку. Всю жизнь, сколько себя помню я думал, что накоплю однажды на маленькую лодчонку и пойду на ней в море. В Венеции море совсем рядом.  И что вы думаете? Я купил ее.  Совсем маленькую, прохудившуюся посудину у старого рыбака.  Я починил ее - я же говорил что я столяр, я могу работать с деревом. Я сделал ей новые весла и крепкие деревянные уключины,  но не купил парус, чтобы ходить в море.  По большому счету парус мне не нужен, да и море тоже ни к чему.  Я прохожу на своей лодчонке по каналам от своего дома, где у меня мастерская, до великолепного, величественного строения,  в котором обитает моя любовь.  Я покачиваюсь на волнах канала и смотрю на ее окна, светящиеся в темноте.  О, Диана,  как ты прекрасна. 
Однажды я осмелился и оставил на ее крыльце красную розу,  которую я вырезал для нее из дерева.  Я сижу в своей лодке под ее окном и представляю, как она прикасается к деревянной розе рукой без перчатки и у меня замирает сердце. Почему же я такой дурак и не влюбился в Розалинду, у которой покупаю по утрам молоко?

Настроение

Вроде вот оно - вдохновение
Но ни брода нет, ни моста к нему...
Мне бы щуку, я б ей - веление,
Но с Емелей щука, по-старому.

Аладдин увез лампу за море,
Джина выпустил ветром вО поле,
Сивка-Бурка  мог бы, но за-полночь,
Да не велено гороскопами.

То ли лыжи вновь недосмазаны,
То ли в спицы палки насованы,
Недоделано, недосказано...
Настроение философское.

Ритуал

Старинный мой обычай, ритуал:
Вскрыть душу и на жертвенный носитель
Цедить по капле нежные слова ...
Пишу тебе, чтоб ты меня узнал,
Спешу, чтоб ты успел меня увидеть.
Под грузом чувств жива, опять жива...
Стучит и ноет где-то под ребром,
И хочется бежать тебе навстречу,
Но я пишу,  а синий вязкий вечер
Горит безгрешным снежным серебром.

Город смотрит

Город смотрит незряче и пристально бельмами окон
Нервно трогает пальцами улиц ночные следы
Одиночество в нём словно пес - голодно и жестоко -
Оно спущено с цепи на ночь с четверга до среды.
Город тянет ко мне свои чуткие нежные пальцы
Он готов обогреть и укутать в густые снега,
Он конечно же знает число и состав постояльцев,
Только мы от него научились уже убегать.
От него, от себя, от ночного цепного страдальца,
От слепящих огней и ветров ненасытных, немых,
Мы спешим за слепыми окошками спрятаться, сдаться,
Притвориться что город, нелепый и грустный - не мы.